Регистрация
анализ стихов
репетитор по русскому языку
Поэтический календарь
Сертификат владельца сайта
Сертификат владельца сайта http://www.natalia-ruslit.ru/
Педагоги не могут успешно кого-то учить, если в это же время усердно не учатся сами
Али Апшерони
рособр
педпроект
фестиваль
Федеральный портал "Российское образование"
Единая коллекция цифровых образовательных ресурсов
Федеральный центр информационно-образовательных ресурсов
Единое окно доступа к образовательным ресурсам
хкиро
Сейчас на сайте: 12

Версия для слабовидящих
Статистика сайта

 

Яндекс.Метрика
счетчик посещений
Проверка слова
www.gramota.ru
год добровольца

До начала учебного года осталось

изображение

КАК РОЖДЕСТВО ПРИШЛО В ЛИТЕРАТУРУ

Рождество как символ предчувствия, ожидания и в конце концов свершения чуда — привычный сюжет в литературе различных жанров. Интересно проследить за эволюцией этого мотива в русской литературе — и тем, как он трансформировался с течением времени.

НАРОДНЫЕ ТРАДИЦИИ

Фольклорные обычаи и обряды празднования занимают в литературе отдельное место — отчасти благодаря повести «Ночь перед Рождеством» Николая Гоголя, который в России стал одним из первых авторов, положивших канун святого праздника в основу литературного сюжета. Церковь не особо поощряла народные традиции, прежде всего потому, что в их основе лежали языческие обряды. Остановимся отдельно на самом распространенном из них — колядках.

«Коляда» («коледа») на севере — это рождественский сочельник, колядование — это обряд хождения по домам на Рождество с поздравлениями и песнями. В Новгородской губернии колядой называли подарки, которые получены при этих «хождениях». В южных и юго-западных полосах, как отмечает Коринфский, колядой называют сам праздник Рождества и даже все Святки. В Беларуси «колядовать» означает «Христа славить». А вот в смоленских землях «колядовать» будет означать «побираться». Колядовали по всей Руси. Молодежь после всенощной или заутрени шла целой толпой, устраивала «хождения», или колядования. При этом сопровождалось все песнями.

По старинному преданию, как пишет Коринфский, «накануне Рождества, в самую полночь, отверзаются небесные врата, и с высот заоблачных сходит на землю Сын Божий. «Пресветлый рай» во время этого торжественного явления открывает взорам праведных людей все свои сокровища неоценимые, все свои тайны неизъяснимые. Все воды в райских реках оживают и приходят в движение; источники претворяются в вино и наделяются на эту великую ночь чудодейной целебной силой; в райских садах на деревьях распускаются цветы и наливаются золотые яблоки. И из райских пределов обитающее в них солнце рассылает на одетую снежной пеленою землю свои дары щедрые-богатые. Если кто о чем будет молиться в полночь, о чем просить станет — все исполнится-сбудется, как по писаному, говорит народ».

Так, обычай ждать волшебных чудес под Рождество, вышел из народных обычаев и впоследствии укоренился в литературе как мощный архетип. При этом непосредственное описание традиций чаще встречается в сюжетах волшебных сказок.

ПРАВОСЛАВНОЕ РОЖДЕСТВО

Другой традиционный образ, используемый в литературе, — Рождество православное. Несмотря на живучесть народных традиций, Православной церкви понадобилось всего несколько столетий, чтобы христианские обряды стали равноценными — а впоследствии и доминирующими.

С конца II до IV века Рождество как событие упоминалось в день Богоявления — 6 января, об этом пишет Климент Александрийский. Рождество как отдельный праздник, который отмечается 26 декабря, упоминается в середине IV века. В Римской империи 25 декабря праздновался языческий культ Непобедимого Солнца — день зимнего солнцестояния. Самый подробный рассказ о рождении Иисуса Христа мы встретим в Новом Завете у Луки и Матфея (Евангелие от Матфея, 1-я глава): «В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею. Пошёл также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова, записаться с Мариею, обручённою ему женою, которая была беременна. Когда же они были там, наступило время родить Ей; и родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице» (Лк. 2:1–7).

После рождения Иисуса первыми ему пришли поклониться пастухи, которых известил о рождении Мессии ангел, а на небе была явлена чудесная звезда, которая привела к младенцу Иисусу волхвов. Они преподнесли дары — золото, ладан и смирну не как младенцу, а как Царю (Мф. 2:1-3).

Царь Иудеи Ирод узнал о рождении Мессии, нового царя. Он приказал убить всех младенцев в возрасте до двух лет, чтобы его уничтожить. Ангел явился Иосифу и повелел ему бежать в Египет вместе с семьей, где они и жили до смерти Ирода (Мф. 2:16).

Эта событийная канва впоследствии становится сюжетом для переосмысления многими авторами, но чаще всего встречается в поэтических произведениях разных лет.

РОЖДЕСТВО В СВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Наряду с волшебными сказками по мотивам народных обычаев и рождественскими рассказами с каноническим сюжетом выделяют авторский рассказ, традиция которого пришла в Россию из Европы — вместе с традициями светского праздника как такового. В первой половине XIX века авторы еще обращались к русскому Средневековью, фольклору и теме фантастического и сказочного. Например, в «Святочных рассказах» Николая Полевого («Московский телеграф», 1826, № 23, 24) сюжет рассказывает о событиях в Великом Новгороде. В рассказе автор, как и первые рождественские рассказчики, передает истории, которые сам слышал, а все предания обретают форму исторических фактов. В это время рассказы с рождественским сюжетом еще не приобрели массовой популярности — лишь во второй половине XIX века святочный рассказ оформился как массовый жанр. Основателем жанра в данном случае считаются Чарльз Диккенс и Ханс Кристиан Андерсен. Сюжет сказки последнего — «Девочка со спичками» — просматривается у Достоевского в рассказе «Мальчик у Христа на елке», а также в рассказе «Ангелочек» Леонида Андреева.

Рождественские мотивы настолько прочно укореняются в литературе того времени, что произведения с рождественским сюжетом начинают публиковаться в специальных святочных сборниках и альманахах. Так рождается жанр святочного рассказа. Традиция семейного устного пересказа истории рождения Христа в канун праздника существовала к тому времени уже несколько веков, поэтому с развитием печати святочный рассказ молниеносно приживается и получает свою историю становления.

СВЯТОЧНЫЙ РАССКАЗ

В названии жанра святочного рассказа очевидна отсылка к понятию святок. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона дает такое определение:  «Святки, т. е. святые дни — двенадцать дней после праздника Рождества Христова, до праздника Богоявления. Они называются и святочными вечерами, может быть в воспоминание событий рождества и крещения Спасителя, совершившихся в ночное или вечернее время. Святить двенадцать дней после праздника Рождества Христова церковь начала с древних времен...»

Почти все крупные писатели, которые работали в периодических изданиях во второй половине XIX века, писали святочные рассказы: Николай Лесков, Михаил Салтыков-Щедрин, Глеб Успенский, Антон Чехов, Дмитрий Мамин-Сибиряк, Владимир Короленко, Павел Засодимский, Леонид Андреев, Максим Горький. В рождественских номерах журналов «Игрушечка» и «Задушевное слово» были опубликованы рассказы «Христос в гостях у мужика», «Неразменный рубль», «Дурачок» Николая Лескова. А Павел Засодимский в 1883 году выпустил два тома детских «Задушевных рассказов». Дмитрий Мамин-Сибиряк пишет детские святочные рассказы для сборника «Зарницы. Второй сборник рассказов для старшего возраста». Часто святочные рассказы создавались не для развлечения, а для поучения детей. Авторы обращались к христианским темам и создавали на их основе простые и понятные детям истории. Формат святочного рассказа был удобен для обучения — сюда органично вписываются темы нравственности, святости, доброты, самопожертвования и честности.

В дальнейшем жанр святочного рассказа стал развиваться в двух направлениях. Сам по себе жанр рассказа стал настолько массовым, что к нему обращались все писатели — и профессиональные, и начинающие, так что святочные рассказы превращались в легкое сентиментальное чтение без особых литературных изысков. В то же время святочный рассказ для многих писателей стал полем для экспериментов и способом формирования нового литературного направления.

СТРУКТУРА ТРАДИЦИОННОГО СВЯТОЧНОГО РАССКАЗА

Первоначально святочный рассказ формировался по принципу реализма — здесь не было места чудесам, фантазиям, мистике, сверхъестественному. Если какое-то чудо и было частью сюжета, то в конце оно объяснялось и оказывалось никаким не чудом. Зачастую авторы объясняли такой ход тем, что мистический флер Рождества берет начало в народных верованиях и обрядах, которые были популярны на заре христианства. Для такого построения сюжета была характерна структура «рассказ в рассказе» — так было удобнее всего разделить две реальности рассказа — ту, в которой существуют герои рассказа, и фэнтезийную, в которой творятся чудеса.

Еще одна характерная черта сюжета святочного рассказа — путь героя и изменения, которые происходят с ним за рождественскую ночь. В этом случае чудо выступает главным двигателем сюжета — благодаря ему герой оглядывается на свою жизнь и решает ее изменить. Но это побочный рассказ с элементом чуда, саму эту историю нам излагает рассказчик.

В рассказе Николая Лескова «Христос в гостях у мужика» рассказчиком выступает старый сибиряк, который верит в правдивость всего, что произошло с его приятелем Тимофеем Осиповичем. Наталья Старыгина приводит пример в своей аналитической статье:

«Тимофей однажды в саду читал Евангелие. «Вот тут в эту самую минуту и случилося чуду начало, о котором Тимофей мне так говорит:

— Гляжу, говорит, вокруг себя и думаю: какое у меня всего изобилие и довольство, а Господь мой ходил в такой бедности... И наполнились все глаза мои слезами и никак их сморгнуть не могу; и все вокруг меня стало розовое, даже самые мои слезы. Так — в роде забытья, или обморока и воскликнул я: Господи! Если б ты ко мне пришел, — я бы тебе и себя самого отдал. А ему вдруг в ответ откуда-то как в ветерке в розовом дохнуло:

— Приду!»».

Случается, что само чудо — это внутреннее повествование рассказчика или воспоминание о рождественской истории. Причем чудо — это обязательное условие этой легенды, тогда читатель будет воспринимать его как нечто, не относящееся к реальности рассказа. Это приводит к тому, что читатель сам ищет реалистичное объяснение чуду. Случается и так, что легенда с фигурирующим в ней чудом уступает место сну героя, как это происходит в рассказах «Неразменный рубль» Николая Лескова, «Ангелочек» Леонида Андреева, «Сон Макара» Владимира Короленко. Чудо может быть представлено как больное или слишком богатое воображение героя, например «Пугало» Лескова, «Мальчик у Христа на елке» Достоевского. А иногда чудо — это мистификация, как в рассказе «Художник и черт» Антона Чехова, а иногда — лишь удачное стечение обстоятельств, как, например, в рассказах Лескова «Жемчужное ожерелье» и «Старый гений». Порой вместо чуда герой сталкивается с людьми, которые готовы прийти на помощь в трудную минуту, ведь Рождество — время добра и сострадания. Чудо может и вовсе не быть частью святочного рассказа — писатели обращаются к реализму и предпочитают показывать эпизоды из жизни — например, рассказы «Перед печкой», «Неразлучники», «На большой дороге» Павла Засодимского.

Как правило, в святочном рассказе все события разворачиваются за одну рождественскую ночь, в течение которой герои меняют свою жизнь и свои принципы. Например, так происходит в рассказах Александра Чехова «Тришкина душа», «Нарушитель закона», «Тяжкий грех», «Звезда», «Ночной трезвон». Уже позже авторы стали более изобретательны в сюжетных конвенциях святочного рассказа. Например, в рассказе «Художник и черт» действие начинается за четыре дня до Рождества.

В святочном рассказе мы можем встретиться с героями, которые не знакомы друг с другом, но именно в рождественскую ночь их истории пересекаются, как в рассказе Александра Чехова «Сочельник в снежном заносе» и рассказе Николая Лескова «Отборное зерно». Рассказ Лескова «Обман» тоже начинается с такой структуры: «Под самое Рождество мы ехали на юг и, сидя в вагоне, рассуждали…»

Однако, как бы ни изменялась структура святочного рассказа, как бы ни менялись принципы построения сюжета, главным в жанре остается одно — нравственная и поучительная составляющая. В финале истории неизменно следует мораль — то, ради чего герои пережили все рождественские приключения, ради чего творились чудеса. Например, в рассказе «Зверь» Лескова (1883) проповедь священника растопила сердце сурового человека, изменила его отношение к жизни и к своим близким. Рассказ «Христос в гостях у мужика» (1881) завершается моралью автора:

«Так научен был мужик устроить в сердце своем ясли для рожденного на земле Христа. И всякое сердце тоже может быть такими яслями, если оно исполняет заповедь: «любите врагов ваших, благотворите обидевшим вас», и Христос придет в сердце его, как в избранную горницу, и сотворит себе там обитель».

К началу ХХ столетия вместе с общественно-политическими изменениями в стране происходит упадок жанра. Сама традиция Рождества постепенно упраздняется, и акцент в зимних праздниках смещается на Новый год, который, как по эстафете, принимает обычай наряжать елку, дарить подарки, верить в чудеса — и становится, в свою очередь, центральным сюжетом для целого ряда волшебных, теперь уже новогодних, произведений.

ИСТОЧНИК: http://www.culture.ru/materials/156827/kak-rozhdestvo-prishlo-v-literaturu